Hoy: Febrero 16 2019
Ruso Inglés Griego letón Francés Alemán Chino (simplificado) Arabic hebreo

Todo lo que le interesará saber sobre Chipre en nuestro sitio web Cyplive.com
el recurso más informativo sobre Chipre en runet
От нашего ближнего зависят жизнь и смерть

От нашего ближнего зависят жизнь и смерть. Поучения святого Антония Великого. Часть 2

Febrero 3 2019 LJ cover – От нашего ближнего зависят жизнь и смерть
Etiquetas: Religión, Cristianismo

(Finalizando, comenzando, mira: Железо не куют как попало)

В другом месте святой Антоний говорит: «Внимайте, братия, поскольку от брата нашего зависит, отправимся ли мы в рай, и от него зависит, отправимся ли в ад»(1).

Всё – от нашего брата. От него зависит всё. Ты не можешь говорить:

– Я делаю многое: подвизаюсь, молюсь, пощусь и т.д., а другие меня не интересуют! Какое мне дело до них? Главное, что я делаю с Богом!

Это ошибка. А что ты делаешь с Богом, я не понял? Ты что, видел Бога перед собой? Что же ты делаешь с Богом? Жену ты видишь целый день перед собой, коллегу тоже, который сейчас сидит неподалеку и видит, что ты слушаешь эту передачу, и с которым ты только что поругался, а сейчас слушаешь себе и думаешь: «Да это ничего! Я пребываю в добром мире радиопередачи!»

Через других будет решаться, преуспели ли мы духовно

Но это ошибка. Ты думаешь, что если можешь нажать кнопку, и перед тобой станет открываться другой мир, тогда – «Плевать я хотел на остальных людей! Меня с ними ничего не связывает!» Это неправильно. Через других будет решаться, преуспели ли мы духовно. Однако процитирую точно: «От нашего ближнего зависят жизнь и смерть! Если мы приобретаем брата своего – Бога обретаем, а если соблазняем брата своего – против Христа согрешаем».

Есть много женщин, которые любят Христа. Они замужем, у них есть дети и т.д., но они об этом забывают. Ходят постоянно в церковь, на всенощные бдения, а о муже своем говорят:

– Да ничего страшного, что мы с ним ругаемся! Здесь-то я успокоилась! Как только вошла в церковь, так тут же и успокоилась!

Да. Естественно, успокоилась, ведь здесь ты потакаешь своему эгоизму и исполняешь свою волю. А знаешь, что твой муж скажет сейчас? Он скажет: «Моя жена пошла в церковь, и вместо того, чтобы Христос и церковь усладили ее, и она вернулась ко мне и в семью более смиренной, доброй, естественной, она возвращается более жестокой и язвительной».

Ссоры, нервы, крики, оскорбления, хлопанье дверью – ты уходишь на бдение и у входа в храм говоришь: «Здесь я забываю обо всем и пребываю в раю!» Я не согласен. Как же ты пребываешь в раю, когда в это же самое время в твоем доме еще стоит такой крик и негодование? Разве это возможно, чтобы Бог благословлял такое? Чтобы позволял тебе ругаться?

Смотри, я не сказал, чтобы ты оставила свою веру, не сказал, чтобы бросила молитву, Святую литургию, а чтобы до того, как стать сверхъестественным человеком, святым, преодолевшим всё земное, ты стала сначала естественной. Чтобы дойти до сверхъестественного состояния из этого противоестественного состояния греха, в котором мы находимся, надо сначала пройти через промежуточную стадию – состояние естественное. Из неестественного дойти до естественного – и потом уже стать сверхъестественными и святыми людьми. Чтобы другой увидел, что возле Христа ты становишься естественным человеком, у тебя имеется простота, ты не становишься строгим учителем, которым поправляет и судит всех, который ссорится, презирает семейные ценности, семейную жизнь.

Поэтому не надо ссориться с другими и говорить: «А-а-а, всё это не имеет значения – с Богом-то я мирюсь хорошо!» Как же ты хорошо миришься с Богом, когда Сам Бог говорит тебе: «Сначала иди и помирись с братом твоим и потом приходи ко Мне» (ср. Мф. 5, 24)?

***

Святой Антоний говорит и о другом. Вот кто-то обитает в пустыне или в каком-нибудь тихом месте, т.е. ты заходишь в свою комнату, закрываешь дверь и превращаешь ее в келийку на какое-то время. Скажешь: «Как? Ты, с одной стороны, говоришь о семье, а с другой – о безмолвии и затворенной комнате?» Ну да, ведь муж твой не целый день сидит дома. Так что у тебя есть время проводить тихую, духовную жизнь, не рассеиваясь. Есть у тебя такое время. Не правда ли?

Когда ты в пустыне, у тебя только одна брань – война с сердцем внутри тебя

Итак, святой говорит, что когда живешь в безмолвии, ты освобождаешься от трех браней: брани слуха, говорения и зрения(1). Ты не слышишь глупостей, безумных слов, не разговариваешь, т.е. не празднословишь, и ни на что не смотришь. Так живет главным образом насельник монастыря. Он не слышит мирских дел, у него нет ни телевизора, ни новостей, ни радио, одна только тишина. Слух его успокаивается, он не разговаривает, произносит только самые необходимые, немногие и полезные слова. Ни осуждения у него нет, ни сплетен, ничего. Точно так же он и не смотрит на что попало – если остаться в монастыре дней на десять, то глаза у тебя очищаются. Здесь, в городе, мы чего только не видим по телевизору, на улице, в павильонах, на плакатах, в витринах, всюду. Всё это оскверняет нашу душу, рассеивает ее, и от этого человек фрагментируется.

С другой стороны, святой Антоний говорит: «Когда ты в пустыне, у тебя только одна брань – война с сердцем внутри тебя». Если закрыть рот, глаза и уши, то внутри в нас начнется другая война, которой мы, люди в миру, не ощущаем, потому что еще не дошли до того, чтобы ее ощутить. И тогда мы начинаем видеть свои похоти, немощи, страсти, воспоминания, наследственные недостатки. Всё это составляет целый мир. Поэтому увидеть свою душу – это целое искусство. Но, чтобы начать видеть такие вещи, говорит святой Антоний, надо немного предаться безмолвию, закрыть свои уши, уста и глаза. Это очень помогает нам увидеть, что мы скрываем в себе, однако сделать это нелегко.

***

Как-то один охотник преследовал дикого зверя в пустыне. Набрел на святого Антония и думал, что увидит его полностью сосредоточенным на молитве, тихим, серьезным, духовным, аскетичным. Как мы ждем этого от подвижников, считаем их чем-то недосягаемым и говорим: «Ой, подвижник! А какой он? У него есть тело? Есть плоть? Или одни только ангельские крылья… Он что-нибудь ест?»

У нас бывает такое представление о некоторых людях, но они нас, однако, иногда разочаровывают. И скажу тебе: хорошо делают, что разочаровывают, чтобы мы могли спуститься с небес на землю. Спуститься со своих фантазий, которые – вникни в то, что я сейчас скажу – приводят нас к ошибочным заключениям о них, и мы от этого терзаемся.

Например, какая-нибудь женщина думает, что подвижник на Святой Горе целый день бывает погружен в молитву и больше ничего не делает. Результат? Скажешь: «А разве плохо, чтобы она в это верила?» До известной степени хорошо. Но есть опасность, что она сформирует у себя подобную воображаемую картину христианской жизни, а потом увидит, что ее собственная жизнь не возвышенна духовно, поскольку у нее нет на это сил, и начнет испытывать вину, терзаться и говорить: «Ну почему я не такая! Почему бы и мне не хотеть только молиться, а вместо этого у меня муж, дети, заботы?» И начнет страдать, изводить себя этими мыслями, оттого что создала себе миф, фантазию, грёзу, не являющуюся реальностью.

Поэтому, когда идешь на Святую Гору Афон, некоторые подвижники стараются разрушить у тебя такое слишком высокое представление о них. По двум причинам: из смирения, чтобы самим не выделяться, но и потому, что они хотят спустить тебя с небес на землю и сказать: «Человече мой, будь ты естественным, простым. Нельзя же быть как оловянный солдатик, который ничего не скажет и не улыбнется».

Святой – тоже человек, у него тоже есть моменты, когда он будет гневаться. А почему нет?

Разве не так? Подвижник, святой – тоже естественный человек, у него тоже есть свои моменты, когда он по-человечески будет говорить, гневаться. А почему нет, я не понял? Святые что, никогда не гневаются? Я, например, видел святых людей, которые гневаются. На Святой Горе видел много смиренных отцов, но может наступить и такой момент, когда они заговорят построже.

А что это значит? Зачем тебе создавать какую-то воображаемую картину, которая в конечном счете не является истинной? Вера – это не то пространство, где мы создаем себе идола внутри себя, в своем воображении, «потому что мне так нравится – воображать себе это». Воображай что хочешь, воображай себе, что ногами не ступаешь по земле, но сейчас я говорю тебе о том, какова реальность. И, чтобы не разглагольствовать много, вернусь к святому Антонию.

Охотник, искавший дичь в пустыне, пришел к святому Антонию и увидел, что он разговаривает со своими учениками, отпускает какие-то шутки, смеется, и сказал ему:

– Ой, это вы? Отец Антоний? Авва Антоний? Вы что, смеетесь? Разговариваете?

Святой Антоний сказал ему:

– Да! Это я. И чтобы показать тебе причину этого, скажу следующее. Возьми свой лук. Ты ведь охотник? Возьми стрелу и вложи ее! Хорошо. Натяни теперь!

Охотник натянул тетиву.

– Натяни еще чуть-чуть! Еще немного. Еще немного.

– Но, отче мой, больше нельзя! Лук сломается!

– Ну, хорошо, не надо ломать его! Так что же ты понял сейчас? Ты понял, что, если слишком сильно натянуть лук, он сломается? Так бывает и с нашей душой, если мы доходим до крайностей, – тогда и с нами происходит то же самое(1).

Мы люди, можем молиться весь день и всю ночь, целыми днями не есть, ночи напролет молиться, стоя на ногах, без сна, но это, однако, не значит, что и у нас не будет моментов, когда мы расслабимся, отдохнем, выдадим и какую-нибудь шутку. Если желание подвизаться приходит к тебе спонтанно, то это хорошо, но если ты делаешь это через силу, будучи внутренне напряжен, то в какой-то момент это доведет тебя до болезни. Ты себя изнуришь.

Поэтому святой Антоний и дал наставление охотнику на этом примере.

Поэтому не очаровывайся, чтобы не разочароваться

Поэтому и я сказал тебе, что Патерик не создает никаких иллюзорных представлений. Потому что когда у тебя складывается иллюзорное представление о людях, а потом ты узнаёшь их лучше и видишь, что они такие же люди, то ты разочаровываешься. А кто тебя просил разочаровываться? Ты разочаровался потому, что был слишком очарован. Поэтому не очаровывайся, чтобы не разочароваться, но знай меру и не смущайся ничем, что бы ты ни увидел в людях в такие моменты расслабления.

Всё это написано в Патерике. Я имею в виду истории, а комментарии – они мои.

***

Однажды к святому Антонию пришли и сказали, что такой-то монах – очень хороший, он святой!

– Ну, замечательно! – сказал святой Антоний. – Я хочу его увидеть, что это за человек.

И вот, как-то этот монах пришел к святому Антонию, тот стал его испытывать: то отругает, то назовет ленивым, эгоистом. Тут пришедший вдруг разгневался, рассердился, а святой Антоний сказал себе: «Так вот какой он святой! Стоило его разозлить и сказать пару слов, как от святости и следа не осталось. Из-за пары замечаний».

Святой обратился к нему и сказал:

– Отче, разреши мне сказать тебе что-то! Ты подобен селу, в котором все дома спереди разукрашены, фасады великолепны, и село кажется совершенным. Кто увидит его, оно представляется на первый взгляд образцовым, однако с заднего хода в него пролезают воры и разбойники, обкрадывают и опустошают его. У тебя такая внешность, такой фасад, что ты кажешься замечательным, но сейчас оказалось, что в тебе еще живы страсти, что ты не выносишь никаких замечаний и еще не познал смирения.

Святой Антоний не стал его ругать, а просто спустил с небес на землю:

– Я не буду тебя корить, но знай, что одно дело – как говорят о тебе люди, и другое – какой ты есть по сути. Ты хотел знать правду? Вот это и есть правда.

Правда откроется, когда произойдет разлад с братом твоим, когда заденут твой эгоизм, немного тебя разозлят, испортят твои планы, – вот тогда видно будет, проявишь ли ты благостыню и любовь. А когда тебя хвалят, ты, естественно, проявляешь всю благостыню, потому что тогда все люди добрые и святые, и тебе это нравится.

Цена твоей жизни открывается, когда другой тебя отругает, унизит, обидит, отвергнет, выплеснет на тебя свое раздражение. А если ты меня любишь, и я тебя люблю, – тогда, конечно, это нормально, что мы с тобой ладим.

Весь вопрос в том, чтобы воры не похитили сокровище нашей души – святое смирение, в котором и кроется тайна духовной жизни…


(1) Древний патерик, 17, 2; Достопамятные сказания, 9.

(1) Добротолюбие. Т. 1, Устав отшельнической жизни, 6; Древний патерик, 2, 2; Достопамятные сказания, 11

(1) Добротолюбие. Т. 1, Изр. 6, 38; Древний патерик, 10, 3; Достопамятные сказания, 13.

Archimandrita Andrei (Konanos)
Pravoslavie.Ru
GTranslate Your license is inactive or expired, please subscribe again!